Квартирный вопрос никогда не был для меня проблемой. Как послушная дочка, я жила с папой и мамой до 18 лет и имела свою комнату. Потом мы переехали в Благовещенск, и я сразу же очутилась в Хабаровске - только здесь можно было выучиться на провизора. Мне дали место в общаге, и в тот же день оттуда выкинули всех фармацевтов, так как жили мы, как бедные родственники, у медиков.
Наши студенты, в отличие от многих других, обладали невероятной стойкостью - мы жили в самых невероятных местах, причем умудрялись делать это бесплатно. Так, помню совершенно замечательное общежитие училища искусств, которое тогда скромно именовалось ХУИ, где наши фармацевты занимали целый этаж и никогда за себя не платили.
Мы с Наташей, моей одногруппницей, жили тогда с двумя якутками и буряткой Валей. По вечерам к якуткам приезжали богатые предприниматели и везли - куда, не знаю, видимо, “в номера”.
Одна Наташа была девушка скромная. Она ни с кем не встречалась и определяла мужчин, как идиотов и уродов. Поселившись в ХУИ, она добавила сюда еще и “педики”, потому что некоторые парни носили хвостик, а длинные волосы - сами понимаете, только педики и носят. Нас с Валей она осуждала за походы на дискотеку и на пляж, а когда в нашей комнате появлялся молодой человек, она демонстративно включала “Санта Барбару” и объявляла, что мы мешаем ей смотреть на зайчика Мэйсона - на самом деле он был не зайчик, а адвокат.
Мы писали на стене “Андрюша Борщевский, я тебя хочу”, хотя видели этого Андрюшу пару раз в коридоре. Ну, девочки в 20 лет, наверное, тоже чего-то хотят, кроме чистой и светлой любви.
Наташа, например, садилась загорать топлесс на подоконник нашего окна, которое выходило как раз на трамвайную линию. Вечером она надевала шорты и тут же дышала свежим воздухом, собирая поклонников своих ножек под окнами. “Эй, красавица, чего сидишь?” - начинал безобидный разговор какой-нибудь парень. “А не пошел бы ты на …”, - сходу осаживала его Наташа. “Что я такого сказал?” - удивлялся кавалер. Наташа отвечала еще более непечатно, поэтому юноши постепенно закипали и шли в общагу бить Наташу. Правда, ни один не дошел.
Дело в том, что общежитие, где жили малолетки (в ХУИ поступали и после восьмого класса), тщательно охранялось от “нехороших” посетителей. На входе - “вертушка”, тетенька-вахтер, воспитатель Миша, короче, церберов хватало. Поэтому обычно свои люди подходили к водосточной трубе и спокойно лезли наверх. До третьего этажа им как-то не хватало зажигания, поэтому они спрыгивали к нам в комнату (благо труба была рядом с окном) и шли по своим делам дальше. Но однажды к нам забрался такой пьяный парень, что, сделав несколько шагов, он просто повалился на нашу сдвоенную кровать и уснул. Как мы его ни трясли, он продолжал храпеть. Пришлось лечь - мне с одной стороны, Наташе с другой. Ночью он проснулся, увидел рядом сразу двух девчонок и начал приставать к обеим. Что было дальше? Ну, в общем, мне он сразу не понравился - перегар, знаете, носки добавьте, а Наташа… Наверное, оба остались довольны, потому что до отъезда из Хабаровска этот парень ходил за Наташей хвостом.
Сейчас и представить трудно, как можно было жить в этой грязной комнатенке впятером - с тараканами и мухами. Нормально, абсолютно нормально - я очень долго с ностальгией вспоминала этот бедлам, мытье ног в раковине, курилку у туалета, выбитое окно в душе. Это надо пережить - то, чего не узнают мальчики и девочки, живущие с родителями, - чтобы оценить безумие общаги и не возвращаться туда никогда.
