Миллионы футболок, мегатонны значков, плакаты, цитатники и изображения на зажигалках «ZIPPO». Сонмища фанатов, толпы последователей и вагоны маргинальных двойников. Оказывается, его чтят не только на Кубе, в Конго и боливийских джунглях.
Нам прекрасно доказали, что революция тоже может быть хорошим товаром.
В принципе, так все и происходит. Живешь-живешь себе, учишься на врача, пописываешь стихозы, в перерывах между приступами астмы мутишь несколько революций. В итоге - бесславная смерть, отрубленные руки и портреты на майках. О чем это мы?
Пару лет назад популярность его вознеслась до небес и, спикировав оттуда, достигла сознания студенток механического техникума. Завидев человека в белой с красным трафаретом футболке, они брякнули что-то вроде «Время сдается, пространство сдается», да и прыснули в кулачок. Для тех, кто не в курсе - рекламный клип предпоследнего творения Виктора Пелевина «Generation П» славно потеребил память кубинского министра финансов, сводного брата Микки Мауса.
Rage Against the Machine вообще редко обходятся без него. Каждый второй клип коллектива украшает бородатое лицо в мужественном черном беретике. Ореол мученика за свободу, лавры друга Фиделя Кастро и культовая смерть. Один к одному. На выходе получаем хороший товар.
Парижские вакханалии 1968 года сделали его мегазвездой. Никаким покемонам и не снилась та слава, что погрела его в своих лучах. Тридцать лет и три года после его смерти понадобилось нам, чтобы удостовериться - мы хотим носить на футболках не только Бритни Спирс, Prodigy и группу «Король и Шут».
Маловразумительное эссе о пользе телевизора, конечно же, не было мотивировано ничем. Да и подпись под ним, как ни странно, тоже не была такой уж обязательной, к слову… Всего-то - человек был в реальном фаворе. Ну так и тиснем его на обложку. Why not?
Хуже всего - черный на зеленом, красный на белом, пунктир на спине и мишень на страницах «ОМа». Hasta la Victoria siempre, Guerilla и sera jamas vencido.
Ромовый пунш, просто «Капитанский» ром, ром с сигарой и сигара без рома - нет ничего проще, чем, купив бутылку ямайско-кубинского пойла, приобщиться к событиям на Плайа-де-Хирон. Нацепить значок, зайти в магазин, а еще лучше - в бар, где вас обязательно угостят ромом. Приклеить бороду, зажечь кедровую спичку, вдохнуть терпкий аромат «Бакарди», «Барабанкура» или «Хаваны Клаб», перемешать дайкири и мохито, которые без рома этими птичье-девчачьими именами называться не имеют права.
Чайный зал «Касама» - это не только горилка с варениками, абсент с сахаром и полное отсутствие того самого времени, которое сдается подобно рекламным щитам на новой развязке. Это еще и ром, который пить нужно так, чтобы не было мучительно больно от невозможности в ближайшие сутки пройтись по белым пескам Варадеро и Малекона.
Реальность не только кусается. Ко всему, она догоняет тебя после смерти и ставит на одну ступеньку с Памелой Андерсон. Телепузики курят, зеленые от никотина и обиды.
Единственно, что мало кто скажет, что он вовсе не был кубинцем. Что его фамилия - де ал Серна. И вышел он вовсе не из народа, а из буэнос-айресской аристократической фамилии.
Но ром, что бы кто ни говорил, на Кубе хорош по-прежнему. Даже с Че Геварой на обложке. Ну да ладно.
Мы продаем все - «Хиппи Миллс», «Стрингеры» и здоровые человеческие органы. Так почему бы не продать и Эрнесто?
