Братья-разбойники

Жили, стало быть, в конце 13-го века два двоюродных брата - князь рыльский Олег и князь липецкий Святослав. А неподалеку от их владений, в Курске, стоял с небольшим войском татарсий воевода Ахмат (между прочим, дальний родственник Анны Андреевны Ахматовой, она этим родством гордилась и даже, как видите, псевдоним себе в честь пра-пра-пра выбрала).

Ахмат чувствовал себя вольготно и с братьями не шибко церемонился: даже построил в их владениях две своих слободы.

Но братишки тоже были не подарочек. Они то друг с другом воевали, то мирились и сообща на соседей нападали, то в Ахматовых слободах шалили. А чего он в самом деле, вражина басурманская, тут свои шатры раскинул? Его, что ли, земля? Подумаешь, баскак!

Тем более, обе слободы росли и матерели - у Ахмата образовалось нечто вроде Запорожской Сечи. К нему бежали все недовольные ханом татары и все обиженные своими князьями русские. Этакая разудалая вольница, понятное дело, сильно осложняла жизнь простых людей в округе. Народ бесконечно Олегу и Святославу челом бил.

Братишки посовещались и придумали настучать хану на Ахмата.

Настучали.

Хан решил дело в пользу князей. Слободы велел уничтожить, а всех жителей расселить по землям Олега и Святослава.

Ахмат, видя такое дело, тоже отправил жалобу высокому начальству. Только не Ордынскому хану, а Ногайскому (Орда к тому времени разделилась на два царства): «Князь Олег и князь Святослав именем только князья, а на самом деле разбойники и тебе неприятели…»

Ногай послал гонцов за Олегом - а иди-ка, мол, сюда, господин князь, разбираться будем, кто кому неприятель.

Олег приглашением пренебрег.

Во-первых, он лично Ахматовых слобод не грабил. Просто не успел пока. Это люди его и шустрый братец Святослав похозяйничали. Во-вторых, пойти к Ногаю и признать его суд означало рассердить Ордынского хана Телебугу. А Олегу такая заморочка нужна была? Называется - тебя, Телебуга, я давно знаю, а этого кота (в смысле Ногая) в первый раз вижу.

Короче, не поехал.

Ногай оскорбился, снарядил боевой отряд, во главе поставил Ахмата - и началась резня.

Олег, правда, успел убежать с семьей в Орду к покровителю своему Телебуге, а Святослав скрылся аж в воронежских лесах. Скакал, наверное, быстрее лани. Поскольку очень уж далеко ускакал. Со всею свитой.

Бояре Олеговы тоже побежали вслед за своим князем, да промешкали немного - татары их по пути перехватили и всех повесили на придорожных деревьях. Так они, бедняги, и висели гроздьями в боярских одеждах возле города Рыльска. Представляете зрелище? Ужас.

Однако иностранных купцов, немецких и цареградских, которые были в числе пленников, татары пощадили, отпустили на свободу и даже товары им вернули. При этом сказали: «Вы, купцы, ходите по всяким землям, так рассказывайте всюду, что бывает тому, кто станет спорить со своим баскаком».

Счастливый Ахмат заново отстроил слободы и наполнил их «разным богатством». Еще бы не наполнить!

А на следующий год по весне братьям Ахматовым случилось отправиться по делам из одной слободы в другую. С ними был небольшой отряд в основном из русских слуг - 35 человек. Святослав, который нелегально перебрался из лесов воронежских в леса липецкие, поближе к разоренному своему дому, уж, конечно, не упустил возможности напасть на врагов из засады. Убил 25 русских и двух высокопоставленных татар. Ахматовы родственники, к сожалению, не пострадали. Успели улизнуть в слободу. Святослав, горячий парень, погнался за ними со всей дружиной, даже ворвался в слободу, да только местные жители не позволили ему осуществить праведную месть: встали с дрекольем, копьями и луками, и в бою полегло много людей с обеих сторон. Братья Ахмата почли за благо убраться в Курск под крыло к баскаку. За ними разбежались и остальные слобожане.

Ахмат, в сущности, войны не хотел и прислал к Святославу посла с миром. Но тот, видимо, решил, что терять уже нечего, и посла казнил.

А в это время как раз возвратился из Орды князь Олег. Справил поминки по боярам своим и вообще всем убитым подданным, а потом отписал гневную эпистолу Святославу: «Что ты, брат, сделал? Правду нашу погубил, наложил на меня и на себя имя разбойничье, а ни татарский обычай, ни русский разбойников не любит. Ступай в Орду отвечай».

Щас! Вот прямо бегу и спотыкаюсь, - ответствовал Святослав. «Из чего ты хлопочешь? Какое тебе до меня дело? Я сам знаю про себя, что хочу, то и делаю; а что баскаковы слободы грабил, в том я прав, не человека я обидел, а зверя; врагам своим отомстил; не буду отвечать ни перед Богом, ни перед людьми, что поганых кровопийцев избил».

На мой взгляд, он был прав. По большому счету. Неразумен, конечно, и отчаян без меры, но прав.

Однако Олег так не считал. Он отправил брату новую грамоту: «Когда рать была (то есть сражение. - А. Н.), то ты со мною к царю не бежал, остался в Руси, спрятался в воронежских лесах, чтоб после разбойничать, а теперь погубил и мою, и свою правду, не идешь ни к своему царю, ни к Ногаю на исправу, так тебя со мною Бог рассудит».

И объявил Святославу войну.

Снова поехал в Орду, получил военное подкрепление и убил Святослава. Место последнего занял его родной брат Александр. Он не мог не отомстить за брата, тоже поехал в Орду, в свою очередь получил военное подкрепление и убил Олега и двух его сыновей.

В общем, все умерли. Бог рассудил.

А летописец заметил, что «малая сия повесть может исторгнуть слезы у разумного человека».

Да уж.

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник