Мазутный «олигарх» и его деревенские бойцы

Хотя нет. Стоит. Если за нее платят наличными.

В последнее время у нас возник новый вид офицерского бизнеса. Не всем нравится термин - солдатское рабство. Ну а как по-другому, если в основе таких отношений лежит приказ, который не обсуждается? Принуждение? Рабство, оно и в армии рабство.

И в Восточном округе внутренних войск. В котором - пока - в единственном из всех других округов региона довели до конца первое уголовное дело против группы офицеров, которые зарабатывали на продаже своих солдат для строительства коттеджей.

Процесс пошел. И чтобы он не застопорился, обращаемся к вам с большой просьбой: если вы стали свидетелем использования солдатского труда, ставьте нас в известность. Звоните в комитет солдатских матерей - 30-48-02 - или на горячую линию Хабаровской гарнизонной прокуратуры - 39-79-76.

Хоть одного спасем, хоть одного накажем - и то будет дело.

Солдаты саперного батальона конопатят баню для своего прапорщика

1990073 - номер военной части, дислоцированной в селе Князе-Волконское. Часть не маленькая - тут и мотострелковые войска, и войска противовоздушной обороны, и саперный батальон.

Еще одна местная «достопримечательность» - импровизированная заправка, куда вояки свозят солярку и дешевый бензин, списываемый прапорщиком Б. «на испарение». КамАЗ перед домом стоит, а заправка действует уже два года, поэтому даже примерно сказать - сколько бензина и соляры ушло «налево» - нельзя.

Командует заправкой старший прапорщик этой же части. Почти как в плохом анекдоте - прапорщик-ГСМщик. Заведующий всей армейской горючкой, местный «олигарх» и самый богатый человек в поселке.

О механизмах афер с казенными ГСМ, а также о том, как и каким образом скромный военнослужащий провинциального военного городка обеспечил себе и своим родственникам безбедную старость, в Князе-Волконке знают все.

Нам лично об этом рассказали два подростка. «Ну, как? Спишет двести - триста литров бензина, а потом машину купит или технику». Кроме коттеджа в поселке, у прапорщика имеется неплохая квартира на территории гарнизона, а на свою «фазенду» он наведывается от случая к случаю.

Подростки показали нам хозяйство старшего прапорщика: неплохой, прямо скажем, даже по городским меркам коттедж, фундамент которого выдержит еще пару этажей, пара гаражей, обязательный цепной пес (есть, видимо, что охранять), сплошной забор и бревенчатая банька. Конопатят которую и следят за участком двое солдат. Из той же части. Саперы, стало быть.

Антон и Николай сменили на этом «посту» других солдат. Потому что живут, ухаживают за огородом, строят и топят баню солдаты у прапорщика Б. уже два года.

Подъезжаем к участку. На наши просьбы из бани выходит немолодой мужчина. Представляется тестем старшего прапорщика Б. «Мы к Антону. Из города приехали, специально. Поговорить хотели». Тесть уходит обратно в баньку, возвращается и разводит руками - мол, нет никого. Вскоре из соседних камышей появляется сам Антон. Удивляется - мягко сказано. Антон - практически дембель, скоро ему возвращаться в родной Биробиджан, поэтому визит журналистов он воспринимает как досадное недоразумение. Хорошо, что мы узнаем, что Антона хотя бы не бьют, кормят и «нормально относятся». Антон забегает в баню, оттуда снова выходит тесть и просит нас уехать.

Посмотрев на наши удостоверения и узнав, откуда мы, тесть «закрывается» и начинает бормотать что-то уж совсем несусветное: «Да я не знаю, чей это дом… Не знаю, кто хозяин, не знаю, как его зовут». Хотя еще пять минут назад с нескрываемой гордостью представлялся тестем прапорщика и величественно обводил рукой прапорщиковы угодья.

Поиски прапорщика Б. и солдата Антона Г. в части результатов, естественно, не дали. Ни на одном КПП о таких фамилиях не слышали. Смешно, не правда ли? Рабство на дачном участке прапорщика Б. - секрет полишинеля. Спросите кого угодно, и вам с легкостью расскажут, какой солдат и когда строил то или иное строение на участке, купленном то ли за пятьсот рублей, то ли за ящик водки. Антон вот, например, строил сарай и гараж. Сейчас помогает Николаю, своему младшему сослуживцу, устраивать еженедельные банные дни для офицерского состава князе-волконского гарнизона.

Уже уезжая из поселка, подобрали на остановке двух «голосовавших» девушек, дочек офицеров. Разговорились. Те, узнав, зачем мы приезжали в Князе-Волконское, переспрашивают нас - солдатское рабство? «Не знаю, а то вот нам еще солдаты мебель таскали на восьмой этаж… Это что, тоже рабство?»

Их заразительный смех мы оставим без комментариев.

Максим Фалилеев