Ангел на халяву

В газете “Иностранец” недавно заметка была под названием “Руссо туристо”. Стало быть, аэропорт в Бангкоке. Толпы людей. Вдруг по радио раздается громкий призыв: “Турист Иванов, прилетевший из Москвы, срочно подойдите к справочному бюро. Группа зае…сь вас ждать”.

Да уж, руссо туристо. Облико морале. Тема такая старая, что юмористы шутить устали.

Дамы на пляже, с ног до головы увешанные золотом. Чтоб все видели - мы не какая-нибудь нищета. Маты во всеуслышанье - эти “чурки” все равно по-нашему не понимают. Неподъемный багаж при возвращении на родину - поездку нужно “окупить”. Страстное желание урвать у буржуев что-нибудь на халяву.

В Нью-Йорке десять лет ходили легенды о критике Андрее Арьеве, который прилетел на симпозиум и единственный из всей делегации купил на собственные доллары бутылку виски. Единственный!

Впрочем, русские за границей, которые не туристы, а вполне местные жители, - тоже богатая тема. У них, бедолаг, очень сложная жизнь: крутиться много приходится и воевать за место под солнцем. И в этой войне бывшим советским гражданам, закаленным в тяжелых коммунальных битвах, похоже, нет равных.

Теперь мне не с кем танцевать брейк

Юность была комсомольская, путевка за границу - тоже. Заграница - какая-то не настоящая, считающая себя шестнадцатой республикой в составе СССР - Болгария. Уровень сервиса соответствовал вышеперечисленному. Но дней десять мы стоически переносили все издержки путешествия автобусом из Молдавии через Румынию, пахнущую овцами и кишащую маленькими цыганятами, выпрашивающими «бонбону», через исторические остановки русских освободителей болгарской земли от турок. Мы ехали к Черному морю и мечтали целую неделю проваляться на теплом песке в менее известном, чем Варна, но все же международном молодежном лагере - Приморско.

Разочарование в вечер прибытия было полным: над морем болтался зловещий черный флаг, что означало приближение шторма и невозможность приятного купания на ближайшие дни. Комната, в которую нас с тремя подругами поселили, больше напоминала детство в пионерском лагере. В кране отсутствовала горячая вода. В дверные щели ветер задувал капли дождя. На ужин мы тащились грязные, усталые и голодные. Столовая добила: во-первых, очередью, во-вторых, ассортиментом. В-третьих, в стену там было вмонтировано нечто, чего я не видела больше нигде и никогда: два обычных водопроводных крана, над одним написано «кофе», над другим - «чай». Пока я стояла и раздумывала, стоит ли рисковать и пить напиток из стены, кто-то потряс меня за плечо:

- Тебя как зовут? Ты ведь на меня занимала! - нагло улыбался длинноволосый местный парень в рваных джинсах.

«Гларус!» - напугалась я. В переводе это означало «чайка», ими нас страшали еще перед отъездом: ходят, мол, такие по пляжу, присматривают молоденьких блондинок, а потом как в песне - «ам-ням-ням-ням, да и шмыг-шмыг»… В общем, лицо мое осталось непроницаемым.

- Это что, - ткнул парень пальцем в девичью грудь. - Подаришь?

Не подумайте чего плохого, предметом интереса была всего лишь брошка-бабочка, купленная в Праге на рождественской распродаже. Очень модная. Дабы отвязаться, я отдала ценную вещицу болгарину и пропустила его в очередь. Пусть поест и успокоится. Сама же забилась с подносом в какой-то дальний угол на уличной террасе.

- Я - ангел, - раздалось над ухом, и одаренный брошью плюхнулся на соседний стул, прямо в лужу, оставшуюся после дождя.

- Ну-ну…

Но парень, оказалось, не придумывал - во всяком случае, на водительской лицензии стояло: «Ангел Илиэв Савов».

- Дерьмово тут у вас, - сказала я, хотя, может быть, в ту пору эта фраза звучала из моих уст несколько иначе. - Холодно, мокро и невкусно. Как я буду загорать? И где знаменитые розы - на всю Долину роз, в которой мы вроде как находимся, ни одной.

- А! Эта еда для болгар и русских, вы ведь не обидитесь. Я тебе покажу другие места, а погоды надо попросить у моря…

После ужина к морю мы отправились вместе и до темноты колдовали погоду: Ангел сказал - надо много смеяться.

Утром я проснулась от слепящего солнечного света - стеклянная дверь на веранду, заменявшая нам одну из стен, открывала просто чудную картину: ярко-голубое небо и спокойное синее море. У порога в старой консервной банке из-под компота стоял огромный букет алых роз. Я вышла его забрать. Ангел появился из-за угла и предложил вечером пробраться на выступление какого-то модного ВИА из Германии.

«Пробраться» я сказала не случайно, ибо вся оставшаяся неделя прошла под этим девизом. В национальный ресторан, где танцуют на углях, - «по блату», в ночной клуб, где можно научиться танцевать брейк, - потому что там знакомый охранник, в душ к немцам, притворившись немыми, - потому что и у русских и у болгар отключили всякую воду. Даже те розы Ангел просто своровал ночью на клумбе перед зданием администрации.

Однажды мы проходили мимо тира, где в качестве призов выставили кучу всяких прибамбасиков, сильно необходимых молоденькой девушке: колечки, заколочки.

- Хочу, - сказала я, вынула горсть мелочи и взялась за винтовку. Пульки кончились, а передо мной лежало всего два тоненьких браслетика.

- На все, - продолжил Ангел и пошуршал в карманах. Стрелял он еще хуже, но долго и старательно. Глядя, как я все больше расстраиваюсь с очередным выстрелом, не выдержал хозяин тира. Он открыл витрину и зачерпнул горсть «богатств»: «Берите столько, сколько унесете - вы такие счастливые!»

…«Я хочу каждый день желать тебе доброго утра», - говорил Ангел и рассказывал про двухэтажный домик в Софии. «Лучше ты к нам, - не предавала родину я, - у нас как раз болгары лес валят…»

А в день отъезда он проспал. Мы уже сидели в автобусе, когда в окне появилось его лицо (в настоящих, между прочим, слезах). Руководитель запретил мне выйти. Ангел плакал. Водитель не мог тронуться, потому что боялся - человек попадет под колеса. В конце концов зароптала группа: мол, дайте людям проститься! «Я буду писать каждый день: «Доброе утро, будь сегодня счастлива!» - обещал он.

Мы обменялись парой писем…

Матрена Ефимова

Источник: Молодой Дальневосточник