Линия защиты в мутной воде

Спустя полгода девочки-подростки, обвиняемые в убийстве, продолжают утверждать: они не виновны

Восьмого мая в поселке Некрасовка погибла пятнадцатилетняя девушка - красавица девятиклассница одной из местных школ Саша Белоусова. Ее тело кто-то из спешащих использовать праздничный день по-хозяйски, на огороде, нашел около заброшенного ручья. Или в ручье. Во всяком случае, первоначально был сделан вывод - девушка, будучи в невменяемом состоянии, захотела напиться и утонула.

Уже потом обнаружились ссадины, опаленные волосы. Прокуратура Хабаровского района возбудила уголовное дело по факту убийства. Спустя пару недель были задержаны и трое подозреваемых - такие же несовершеннолетние девчонки. Две сестры и подружка одной из них. По рассказам свидетелей версия складывалась следующая.

Девочки давно что-то делили: то одна причина для ссоры, то другая. Очередная возникла вечером восьмого мая. Местом разборок выбрали «горелики» - тот самый пустырь за некрасовской больницей, где впоследствии и найдут Сашу. Недовольных было много - Саша одна. Не справилась. Подростки-свидетели помнили, как к ним потом подошла кто-то из тогда еще не подозреваемых и предложила поспорить на «тыщу баксов», что они убили Белоусову.

С этого ли спора все началось, был ли он? Наверное, следствие установило.

Тогда, в мае, задержанные и подозреваемые были отпущены из-под стражи спустя 72 часа - так решил суд. Мы приехали в поселок накануне и даже сейчас помним разговоры - подростки-свидетели переживали за собственную безопасность. Их родители - тоже. Переживали по вопросу охраны свидетелей, видимо, и правоохранительные органы. Потому что в июле три «подозрительных» девочки попали под арест. На днях им предъявлено обвинение, и после ознакомления дело уйдет в суд. Вину свою в убийстве, заметим, никто из троицы не признал.

Это обстоятельство и обращение родителей теперь уже обвиняемых в редакцию и послужило поводом вернуться к делам минувшим.

Мы не можем расставлять точки над «i» и выносить вердикт, оставим за судом право быть честным и справедливым. И можно понять родителей, чьи дети вдруг обратили на себя внимание, попав за решетку. Этих девчат не назовешь домашними - бесились, как и большинство подростков. Отстаивали свое право на взрослость. Кто-то курил, кому-то не нравился выбор профессии, кто-то пробовал пиво.

- Неужели только потому, что мы - небогатые люди, наших детей можно обвинить в чем угодно? Потому что у нас не хватит денег их защитить? - в отчаянии восклицают родители, убежденные в невиновности своих дочерей, ведущие собственное расследование. Естественно, в тот момент, когда в мае девочки вышли из-под стражи, дома их допросили «с пристрастием», так и не получив убедительного «да».

Полгода назад в поселке бродила еще одна версия случившегося, озвученная просто - «общак». Не знаю, кто ее выдвинул - сами родные или они просто ухватились за спасительную нить, но к нам они пришли почти с той же формулировкой.

Редкий подросток и взрослый в Некрасовке не знает про сию организацию. То, что более-менее притихло в городе, здесь не сдает позиций.

Группировки разные, но принадлежность к ним угадать можно: в поселке проще быть на виду. Кто с кем и куда пошел, узнаешь, если надо.

Вот и первого мая кто-то слышал, как «общаковские» предупреждали Сашу - «за то, чтоб не болтала языком».

- Да что она могла сболтнуть? - опровергают слух «знатоки». - Ну бывала на квартирах, встречались, но чтобы что-то знать…

Тем не менее отец одной из обвиняемых уверен - Сашу убили совсем в другом месте, и люди далеко не пятнадцатилетние. А те, кто дал первые свидетельские показания. Мы, как могли, постарались проверить: фамилии этих ребят узнают в группирующейся среде. Но… в поселке многие просто знают друг друга, и мы ничего не собираемся утверждать.

Хотя на руках имеем одно интересное заявление (оно приобщено к уголовному делу): «Двадцатого мая возле дома я сидела на лавочке возле дома, ко мне подошли девочки (те, кого сейчас обвиняют). Сказали, что их зовут на стрелку разобраться. Там были… (фамилии основных свидетелей обвинения) и кроме них еще человек 20. Было это возле школы № 2. Стали говорить, кто убил. Она все отрицала. Тогда позвавшая на стрелку ударила ее. И все налетели и стали бить. Я стала заступаться, сказала - давайте без драки все обсудим. Мне сказали, что эта девочка лично им говорила, что убила. А она все отрицала. Тогда ее начали напрягать, что если она врет, то будет отдавать 10 тысяч долларов…

До 20 мая одна из девочек несколько раз ко мне подходила, испуганная, и говорила, что ей угрожают - если они не возьмут на себя это убийство, то их вывезут в лес, подвесят за ноги и отобьют почки».

По данному уголовному делу опрошено более 30 свидетелей, два месяца проводилась психиатрическая экспертиза подростков. Прокуратура считает, что полгода на расследование, когда подозреваемые были практически названы сразу, нормальный срок. Родители - что это невыносимо долго, а значит, подозрительно.

Ужасно, когда детей втягивают во взрослые игры, когда подростки так свободно оперируют понятиями «стрелка», «общак», «напрягать», когда группой в несколько десятков решают «свои», совершенно недетские, проблемы и легко укажут места дислокации «нехороших» квартир.

Прозвучит ли этот вопрос в суде, или рассмотрение дела сведется к обычному жестокому убийству?

Ирина Северцева

Источник: Молодой Дальневосточник