Жизнь не удалась,

а Древняя история закончилась

Последний смоленский князь Юрий оставил по себе жуткую память.

У него, вообще-то, с самого начала дела шли неважно. Не задалась, называется, жизнь.

Нехороший литовский князь Витовт дважды сгонял его с престола. Первый раз Юрия выручил тесть, рязанский князь Олег, который погнал Витовта, что называется, каленой метлой и вернул удел зятю и дочке Ольге. Когда история повторилась, тестя уже не было в живых. Юрий поехал искать защиту к московскому князю Василию (внуку Ивана Калиты, преемнику Дмитрия Донского). А тот, конечно, помощь пообещал, но не расстарался. Промешкал по одному ему ведомым причинам. И пока Юрий ездил по столицам, нехороший Витовт занял Смоленск, княгиню Ольгу отослал в Литву вместе с некоторыми боярами, а тех, которые сопротивлялись, казнил, посадил в городе своего наместника, дал жителям огромные льготы, чтоб видели - кто есть кто и чьей стороны надо придерживаться. Угадайте с трех раз - кого выбрали жители? Само собою, Витовтова наместника. Люди и в начале пятнадцатого века были людьми - лишь бы их не трогали и налоги платить не заставляли.

А московский князь Василий, самое смешное, рассердился в этой казусной ситуации на Юрия. «Ты,- сказал он во гневе,- приехал сюда с обманом, приказавши смольнянам сдаться Витовту». Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Где, спрашивается, имение, а где наводнение? Но бедняга Юрий попал в жесткие клещи: в родной город дороги нет, там Витовтов человек командует и, главное, народ его поддерживает, в Москве князь Василий не сегодня -завтра в темницу заточит, жена в Литве, на вражеской территории… Куда бедному князю податься?

И он поехал в вольный Новгород, где жители приняли его и дали 13 городов в управление. Но и там он не удержался - причем особой вины Юрия в этом не было. Просто время такое стояло на Руси: шаткое, смутное и темное. Врочем, помнит ли кто в нашей стране другие времена?

Короче, в итоге Юрий оказался в Торжке в качестве наместника Великого князя московского: с Василием они кое-как разобрались и помирились.

К несчастью, там же, в захолустном Торжке, нашел приют еще один князь, потерявший свою волость - Семен Мстиславич Вяземский. Только в отличие от Юрия он княжество потерял, а жену сохранил. И жил с нею в изгнании скромно, но дружно и счастливо.

Говорят, княгиня Ульяна была сказочно хороша. Ну, наверное, если из-за нее разыгралась леденящая душу драма. Из-за какой-нибудь дурнушки мужики вряд ли полезли бы на стенку.

Юрий, который был далеко не стар (ему еще сорока не исполнилось) влюбился в красавицу Ульяну без памяти. Оно, конечно, понятно - молодой, холостой, горячий, от Ольги из Литвы - ни слуху, ни духу, да и не любил он свою жену никогда, это был династический брак, и прожили они вместе совсем недолго… А тут такая женщина! Увижу, называется, и немею. С ума сойти. Зачем ей старый муж, какой-то зачуханный Семен Мстиславович, когда вот он - я, красавец, удалец, Рюрикович, потомок Всеволода Большое Гнездо?

Однако Ульяна холодно отвергла домогательства поклонника. Примерно как пушкинская Татьяна: я, мол, другому отдана и буду век ему верна. Да не на Онегина напала. Юрий лишним человеком себя, видимо, не считал и не стал поэтому петь, что «счастье было так возможно, так близко», а элементарно подослал к Семену своего киллера, который и уложил соперника мечом на месте.

Путь в горницу Ульяны освободился. И в ближайшую ночь, сметя на своем пути хилые преграды из ненадежных слуг убитого князя Семена, Юрий ворвался в ее спальню. Наверное, Ульяна ждала чего-то подобного, потому что под подушкой держала нож. Целилась, как говорит летопись, она насильнику в горло, но не попала, только в руку его ранила, вырвалась и пустилась бежать. Разъяренный Юрий догнал ее во дворе, изрубил мечом и велел бросить в реку.

Вот вам и княжеская любовь! Храни нас, как говорится, пуще всех печалей…

Однако преступления ему не простили. Потому что всякое бывало на Руси, случалось, похищали и бесчестили княгинь татары, но ведь то - татары. Нехристи и басурмане. А тут свой православный высокородный князь отличился, и народ восстал. Да что народ! Приближенные Юрия отказались ему служить.

К чести наших далеких предков летописец отмечает: «И бысть ему в грех и в студ велик, и с того побеже к Орде, не терпя горького своего безвременья, срама и бесчестия».

Только и в Орде его не приняли. Там тоже времена изменились, и не Батый сидел на троне, виновник аналогичной трагедии из-за княгини Евпраксии. С убийцей и насильником хан не захотел связываться - лишняя ссора с Москвой ему была ни к чему. (Куликовская битва ига не отменила, к сожалению. Это была наша, скорее, моральная победа, чем фактическая. Мы все еще были «под татарами», но теперь завоеватели вели себя крайне осторожно и лояльно).

…Дни свои Юрий закончил в рязанском скиту, где жил у монаха-пустынника Петра, плача и каясь в своих грехах.

Собственно, этим грустным сюжетом о преступлении и наказании и заканчивается история Древней Руси. Дальше начинается Средневековье, где преступлений было гораздо больше, а наказания следовали за ними далеко не всегда. О самых красочных я расскажу вам в следующих выпусках.

Александра Николашина

Источник: Молодой Дальневосточник