Если ты сотворил зло родному человеку, ответить за это придется твоим детям
Утро, понедельник, ветер жуткий и с морозом, все-таки ноябрь. Люди бежали на работу, и было заметно, что им страх как не хочется тормозиться на этом диком крике: «Ну, кто-нибудь, вызовите милицию! Ну, помогите! Я ведь здесь скоро околею…» Это неслось с балкона пятого этажа, где «гарцевала» от холода дама преклонных лет, в одной ночнушке и на босу ногу.
Выскочила по-быстрому снять белье, объяснялась она виновато, вот и заработала приключение на свою голову…
Сжалился над ней один молодой человек, вызвал по своему сотовому службу спасения, те мигом приехали вызволять растяпу. И еще удивились страшно, почему это никто из подъезда, где многие наверняка слышали, как голосила с балкона их соседка, не позвонил ни в милицию, ни в «скорую»… Странно, не самом деле. Как-то не по-людски. Ну, а когда вскрыли квартиру, то увидели, что балконную дверь кто-то тщательно привалил … диваном. «Это моя дочь подкараулила и закрыла», - призналась женщина и расплакалась.
… В этой семье давно уже не было мира. С того самого момента, как, не выдержав побоев и попреков, что сильно задержалась на этом свете, однажды ушла умирать глава семьи. Седая, грузная, тихая старуха, единственной радостью которой были две такие же старые болонки. Свидетелями вечных разборок в этой семье, в которой жили одни женщины, был весь подъезд. Но вмешиваться было себе дороже - внучка была сильно крутой, ее знал весь город как сбытчицу наркоты. И у нее все было схвачено - и менты, и местная шантрапа. Кто из соседок возникал, получал свое. И без свидетелей: кого просто с лестницы девушка спускала, переломом все заканчивалось, на кого натравливала обкуренную молодежь. Пробовали жаловаться, а девушку уже на следующий день выпускали. Знала, кому дать. И потом - значилась она матерью-одиночкой. Успела сразу же после школы обзавестись потомством. А наши законы к таким сильно гуманные.
Вот с появлением четвертой женщины в их двухкомнатной хрущобе и начался для старухи настоящий ад. Неловко прошла, та проснулась, тявкнула сучка, та - в рев… «Господи, когды же ты уже сдохнешь?» - эти крики весь дом слышал. И никто не удивился ее решению. Когда бабушка, собрав в узелок кусок хлеба, два помидора и переодевшись во все чистое, ушла на набережную Амура. Выбрала лавочку свободную и стала молить боженьку, чтобы забрал. Там на следующее утро ее и обнаружил наряд милиции.
После похорон быстро исчезли из дома и две ее «тявкалки». Но мир сюда так и не пришел. Место бабушки, так раздражавшей всех, перешло к матери. А внучка, подрастая, становилась такой же, как и ее мамашка-наркодилерша. История, сделав виток по спирали, повторялась. И однажды воздала всем по заслугам.
Случились по осени в этой семье еще одни похороны - внучку нашли убитой, недалеко от их района, возле путей. Поначалу, когда стало известно, что вместо школы (та уже перешла в восьмой) она просто загуляла с каким-то взрослым мужиком из мамкиной компании, и не схватились даже. Такое с ней и раньше бывало…
Тем утром, когда пришлось взламывать их квартиру, как раз сороковины были. И бабушка допустила неловкость - уронила ее портрет в траурной рамке, разбив стекло. «А вот теперь посиди там, подумай. Сумеешь окно разбить, зайдешь в квартиру. Мерзни…»
