Лилия Щербак, сибирячка, ветеран труда, чуткая, отзывчивая на чужую боль, трудолюбивая, доброжелательная - такой была моя мама. Такой мы ее помним и любим.
Недавно мой муж принес вашу газету, стала проглядывать, наткнулась на заметку «Крепче за железку держись, баран». Сразу стало очень больно.
«Пешеход должен быть либо мертвым, либо быстрым», - фраза из материала. Видимо, так же решил некто Александр Николаевич, когда 26 июля на улице Большая-Вяземская, пролетая по пешеходному переходу на скорости, сбил мою маму и крошку-сына, которые заканчивали пересекать проезжую часть. Оказались они для этого господина не быстрыми.
Прибежала я после работы в пустой дом: двери открыты, темно, мамина сумка на кровати, ведерко с собранной смородиной на крыльце. Стало мне страшно, зову: «Мама! Павлушка!». В ответ тишина. Побежала по улице, стучу к соседям - нет никого. Потом узнала, все ушли на дорогу. Где, раскинув руки, лицом к небу, истекала кровью и умирала мама. Долго, говорят, лежала. А я в это время искала их в скверике, пока кто-то мне не шепнул: позвони в «скорую». «Да, - сказали там, - привозили двоих неизвестных, женщину и малыша, в реанимацию второй краевой».
Приезжаем, вышел врач: «Женщина скончалась, мальчик на операции, да вы пройдите, посмотрите - вдруг не ваши». Я снова надежду почувствовала, а с места двинуться боюсь. Муж пошел. Вернулся, махнул рукой: «Все. Мама». Привели отца. Папа весь бледный, глаза пустые, молчит, ушел прощаться - долго не было. Возвращается, говорит, а у самого слезы градом: «Тепленькая еще, а уже не слышит». А шестилетнему Павлику удалили селезенку.
Четвертый месяц длится следствие, почему так долго? Почему же убийца, сделавший моего мальчика инвалидом, ни разу не был в больнице, почему работники ГИБДД не записали ни одного свидетеля трагедии: люди рассказывали, что водитель джипа не дал негодяю скрыться. Почему нет в деле номера машины свидетеля? Как получилось, что произошла подмена справки о времени включения уличного освещения? Кто ответит, как долго еще ждать справедливости сломленному горем и одиночеством пожилому мужчине, моему папе, прожившему с женой в любви и согласии сорок шесть лет.
