Давно я с таким дискомфортом никуда не летала. Нет, в смысле самого транспортного средства и обслуживания на борту все было нормально, даже улетели и прилетели по расписанию, без задержек рейса и чрезвычайных ситуаций.
Но соседа слева я буду помнить долго.
У молодого человека, вполне симпатичного и интеллигентного с виду, оказались проблемы с моторикой, или, как говорила моя бабушка, - неусидка. А современный человек сказал бы, что парня попросту плющило и колбасило. Если он не уходил курить и трепаться со стюардессами, то совершал 68 движений в минуту - я специально засекла по часам. Невольно вспомнила время, когда была беременной и по просьбе врачей считала число шевелений плода в утробе. Оказывается, мой беспокойный мальчик по сравнению с этим психом был само спокойствие. Сосед бесконечно сучил ножками, махал ручками, что-то ронял, что-то поднимал, вертелся, ерзал, пил сначала водку, а потом коньяк - ну натурально плющился и колбасился. И раз сто попросил меня подняться - курить он выходил каждые десять минут, хоть, как известно, курить в наших самолетах запрещено в течение всего полета. Разве что договоришься с добрыми девушками-стюардессами. Сосед, видимо, договорился.
Наконец, когда зажглось световое табло и по радио объявили, что через двадцать минут наш самолет совершит посадку в городе Хабаровске, я облегченно вздохнула и закрыла глаза: ну хоть двадцать минут подремлю - я чувствовала себя отвратительно, начинался грипп…
Сейчас! Пристегнутый сосед поерзал в кресле минуты три и снова попросил меня подняться. «Боже, как вы меня замучили!» - не выдержала я наконец и возроптала. Молодой человек, похоже, даже обрадовался. «Я,- сказал,- уже восемь часов жду, когда вы меня начнете материть».
Вот тебе и здравствуйте! Это он ради меня так старался всю дорогу? Стоило ли?
Оказывается, все-таки нет. Он просто смертельно боится летать, а летать ему приходится по два раза в месяц, а то и чаще, из Москвы в Хабаровск - дела фирмы требуют. Поэтому и дергается все восемь часов без передышки. Бедняжечка.
Зато мне урок, который я учу всю жизнь и никак не могу выучить. Если тебя что-то не устраивает, не молчи, как идиотка, а скажи сразу - твердо, но без истерики: МНЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ. Не делай трагического лица и не жди, когда люди сами догадаются, что тебе нужно. В данном случае нужно было всего лишь поменяться с соседом местами… Так просто. Радует, правда, то, что сосед оценил мою выдержку (до меня его полеты с унылым однообразием оканчивались безобразными сценами - все попутчики начинали его материть уже через час. Без затей). А мы расстались вполне дружелюбно.
Я, кстати, тоже боюсь летать. Только не суечусь и не демонстрирую это открыто, а цепенею и как бы впадаю в ступор. В подобных ситуациях очень помогает алкоголь, но ведь не буду я пить сама с собой? Сосед же, гад такой, предложить не догадался. Он подумал, что как-то неловко предлагать выпить приличной незнакомой женщине… Вот дурак.
Все мы в этой стране психопаты. А почему - бог нас знает. Видимо, по Зощенко, - после гражданской войны нервный народ пошел. А там еще, если помните, и Великая Отечественная была, и перестройка, и приватизация, и дефолт, и бури магнитные на Солнце, и землетрясения, и Чернобыль, и радиация. Много чего было. Здоровье нации непоправимо подорвано. Буквально у каждого лежит какая-нибудь тревога на челе.
А чем лечиться? Правильно, рецепт давно известен: «Столичная» - очень хороша от стронция». От авиакатастроф тоже помогает. Даже если самолет взорвется в воздухе, тебе уже будет все равно. Наверное, поэтому мы все так много пьем. И в небе, и на земле.
… На тренинге у Николая Козлова, когда обсуждалось отношение людей к смерти, один паренек вдруг заявил, что хотел бы погибнуть в авиакатастрофе. Потому что это быстро, непоправимо, трагично и всем надолго запоминается. Не то, что гнить в параличе десять лет, когда родные, подобно Онегину возле умирающего дяди, вздыхают и думают - когда же черт возьмет тебя?
В общем, так. Но не есть ли это другой невроз - боязнь неподвижности и беспомощности?
Как бы научиться жить совсем без страха? Чтобы достойно принимать все, что готовит тебе судьба: горящий самолет - значит горящий самолет, паралич - значит паралич. Тем более, что как писал уже цитированный мною однажды непризнанный гений, мой давний знакомый: «Повода нет для тревоги. Есть повод для снега. Он выпал давно».
