1 декабря во всем мире объявлен Днем Борьбы со СПИДом. Это не праздник, а скорее, констатация поражения - они наступают, мы отбиваемся, изредка выдавая такие глубокомысленные шедевры, как «Филадельфия» и Зёмино «А у тебя СПИД - и значит мы умрем».
Умирать мы не хотим. Мы хотим любви. И она приходит. Большая, но не всегда. оказывается, чистая. После нее можно долго лечиться, проклиная собственную наивность. А мы-то думали, что сифилисом болели только во времена Шекспира. На улицах Берлина проституткам раздают презервативы, западный мир легко переходит на однополую любовь и понятие «гетеросексуал» приятно волнует эмансипированных леди. А в это время умирают Рудольф Нуриев и Фреди Меркури. Медицина не стоит на месте, за деньги можно купить все, но это игра со смертью заранее обречена на провал.
Не надо думать, что это шоу, которое «гоу он», для нас, русских, спокойно продолжается. За последние десять лет количество ВИЧ-инфицированных в Дальневосточном округе выросло более чем в пять тысяч раз. У нас в крае больных СПИДом в десять раз меньше. Простая арифметика - их более пятисот человек. И это уже не кино, которое можно просто выключить.
Эта история поразила всех, кто так или иначе знал семью Н. Они казались очень счастливыми людьми: папа и мама были такие еще молодые, красивые и дружные, что все им завидовали. И дочка у них подросла замечательная: Лена зарабатывала стаж для мединститута у мамы в больнице, и все ее хвалили - скромная, трудолюбивая, славная девочка. У Лены был жених, тоже очень симпатичный парень, и в семьях готовились к свадьбе - молодые уже подали заявление в загс. Невесте даже привезли какое-то необыкновенное, безумно дорогое платье из Москвы.
А когда до свадьбы оставалось всего несколько дней, Лена повесилась. И записки не оставила.
Никто ничего не мог понять - с женихом она не ссорилась, с родителями и друзьями - тоже, и на работе у нее все вроде бы было нормально…
Ситуация прояснилась через две недели, когда у жениха появились первые признаки недомогания.
Уж как так получилось (все подруги уверяли, что у Лены не было другого парня, кроме жениха, и ее в самом деле нельзя было назвать легкомысленной девушкой, склонной к случайным связям), но она обнаружила, что больна сифилисом. И, соответственно, заразила дурной болезнью любимого человека.
«Боже мой, но ведь ЭТО лечится!» - плакала Ленина мама, да и сама Лена, как будущий медик и дочка врача, не могла таких вещей не знать. Жених тоже сказал, что он бы все понял и простил, - только бы она жила. Ведь никто не знает, что произошло - может быть, девушку изнасиловали? Но даже если это результат случайной связи, он бы пережил - кто в своей жизни не совершал ошибок и кто совсем безгрешен?
Но Лена, видимо, считала иначе. Представляете, какой ад творился у девчонки в душе, когда она приняла это страшное решение? Поэтому ушла без записки, без последних разговоров и объяснений.
А настоящий виновник трагедии так и остался неизвестным.
