Покрасила моя мама волосы в темно-русый цвет. Выходит из ванной, на голове - полотенце. Филимон увидел ее, воззрился удивленно. И, наверно, что-то заподозрил. Стал он за моей мамой повсюду носиться. Она в комнату - сов Филя за ней, она в коридор - Филька туда же, она в кухню - Филя… а вот и нет, в кухню его не пускают. Ну, ничего, он и в коридоре, «в засаде», подождет. Вообще-то, после ванны все и всегда у нас в доме ходят с каким-то подобием «чалмы» на голове. Так что к подобным «ближневосточным» головным уборам Филя привык. А тут - просто в маньяка превратился, летает и летает следом, из-за угла выскакивает, смотрит весьма подозрительно. Может, запах краски для волос учуял? Но вот настало время полотенце снимать. Увидел Филька маму с непривычной «окраской» и… взбесился. По крайней мере, так это выглядело. Скачет и скачет ей на голову, лапой за волосы уцепится, клок выдрать пытается. Не твое это, мол, ты не такого цвета была! Снимай этот ужас немедленно! Уж не знаю, что он там углядел - то ли за парик волосы принял (а парики, кстати, Филька тоже почему-то не любит), то ли еще что… Когда мама окончательно высохла и волосы слегка посветлели, сов Филя успокоился. Не совсем, правда, а тоже слегка. Следит, головой вертит, но скальп снять больше не пытается.
На следующий день Филимон рано-рано, едва стало светать, пришел в комнату - маму будить. Явно для того, чтобы удостовериться, что тот цвет волос, который ему жутко не понравился, бесследно пропал за ночь. Сел Филька у мамы в изголовье, дождался, когда окончательно рассвело, и… обнаружил, что ненавистный цвет НИКУДА НЕ ДЕЛСЯ! Проснулась, в общем, мама оттого, что КТО-ТО скакал у нее по подушке, лапой пытаясь в очередной раз снять с головы ее собственные волосы. Понятное дело, сил у Фили не столько, чтобы хоть клок волос отодрать. Но - приятного мало. Прямо не сов, а какой-то блюститель приличий. Кажется, раньше, годах этак в 50-60-х, учителя школьников гоняли - «волосы не крась, губы не крась, почему прическа длиннее нормы, почему серьги в школу носишь…». Вот был бы Филимон человеком и жил бы в то время - ой, не поздоровилось бы некоторым модницам…
Одна моя знакомая - Юля - долго мечтала завести себе собачку. «Обычную, говорит, не хочу. Хочу «салонную». Чтобы ее на руках везде носить с собой можно было и по модным тусовкам хвалиться своим приобретением». Собачку она хотела непременно дорогую - чтобы в той же тусовке можно было небрежно так бросить: «Да она у меня стоит энное количество тысяч. Долларов, разумеется». И вот, мечта Юли сбылась! Ее мужу наконец-то надоело слышать бесконечные вздохи, и собачку своей любимой жене он купил. Привез откуда-то. Говорит, страшно дорогую и страшно породистую. Уж не помню, как называется порода этого мохноухого и тонконогого, почти голого существа с выпученными глазками, но Юля была от песика в полном восторге. Он вполне соответствовал ее понятиям «салонной собаки». Назвали собачку Ромулом. Не знаю, зачем такому ма-ахонькому песику такое громкое имя… Впрочем, полное наименование (имя-фамилия-отчество-питомник - и так далее) собаки я выговорить не возьмусь - уж очень оно длинное и заковыристое. А «Ромул» - сокращенное имя. Для домашнего пользования. Начала Юля всем своим знакомым, кто за границу едет, одежду заказывать. Не себе, разумеется, песику. Напривозили ей кучу всяких свитерков, жилетиков и шарфиков. Специально для собак сшитых. Ромул (правда, он уже к тому времени стал «Ромочкой») в этих одежках выглядел… н-ну-у… несколько странно. Этакий пестрый рулончик, из которого выглядывала унылая от усиленной заботы мордочка пса. А через некоторое время Юлин Ромочка взбунтовался. Несмотря на мизерные размеры, характер у него оказался твердый. Неизвестно почему, но песик напрочь отказался носить одежду. Сколь угодно модные собачьи тряпки он не давал на себя напялить, всячески выкручиваясь из рук. Но если хозяйка все же ухитрялась впихнуть собаку в какой-нибудь свитерок, Рома немедленно начинал кататься по полу, словно в припадке (чем безумно напугал Юлю), и, в конце концов, стягивал одежку. Так теперь Юля и таскает Ромула с собой - голого, но гордого. А одежда… Одежду хозяйка демонстрирует своим подружкам отдельно от собаки.
Вообще-то, почти любая собака довольно легко переносит сырость, дождь, снег и холод, если только после прогулок ее вытирать дома насухо. Курточки, свитера, жилетки, пижамы, целлофановые накидки или что там еще на все лады предлагается - все это приносит животине больше вреда, чем пользы. Под одеждой страдает шерсть и, кроме того, возникает избыток тепла, отчего потом собака легко простужается. Лишь на гладко- и короткошерстных собак, которых в сырую или холодную погоду редко выводят из дому, уместно надевать защитную накидку.
