Долг утюгом красен?

Чисто документальная история

Началась эта история семь лет назад, поэтому не пугайтесь миллионных цифр - другие тогда деньги были.

Жила в Мухене семья Копытовых, и была у них знакомая Шохова (фамилии изменены). И вот однажды случился у них форс-мажор.

Из объяснительной записки Раисы Копытовой: “В мае 1996-го года мой муж Копытов Валерий Николаевич, который в то время занимался предпринимательством, и я взяли у Шоховой П. С. в долг 10 миллионов рублей сроком на один месяц под 30 процентов. Муж пропил товары, закупленные на эти деньги, и выручку. В итоге расплатиться сразу не смогли. Под залог займа муж оставил принадлежащую ему квартиру, которая принадлежала и трем несовершеннолетним детям. В оплату Шохова сначала согласилась взять квартиру, но сказала, что с ее продажей много проблем… Шохова приходила с работником милиции С., который говорил, что он, как работник милиции, знает, как получить долг, что для этого существуют утюги и паяльники, и многое другое…” (Замечу, что мы, конечно, не очень верим в то, что работник милиции мог говорить такие страсти про утюги и паяльники, но так в заявлении Копытовой.)

А проблема, собственно, была одна - на продажу приватизированной квартиры требовалось согласие несовершеннолетних и разрешение районного отдела народного образования, сотрудники которого обязаны в подобных ситуациях стоять на страже интересов детей.

И вот долг завис, проценты тикают, денег нет, жить семье стало как-то дискомфортно, и мама-Копытова увезла детей подальше от греха к бабушке на Украину. А папа-Копытов написал доверенность на имя Шохиной - мол, крутись сама, если сумеешь продать квартиру, бери деньги, и мы квиты.

В феврале 97-го года квартира была продана за 11,5 миллиона рублей. Совершенно официально, по договору купли-продажи. От имени продавца подписи поставили Шохова и “в интересах несовершеннолетних” действующая по доверенности сотрудник районо Л. Васильева.

Итак, долг погашен, Копытов-старший может со спокойной совестью дальше своим непростым предпринимательством заниматься, а семья, не опасаясь “наездов”, вернуться в Мухен. Что мама с детьми и сделала в 2000-м году. А жить-то им негде! И старший сын Евгений стал выяснять - что к чему?

Евгений обратился в районо и получил официальный ответ о том, что он лично дал согласие на продажу квартиры, и ксерокопию заявления: “Я, Копытов Евгений Валерьевич, против продажи квартиры по адресу… ничего не имею. 10.01.97”. И подпись, как положено, заверена инспектором районо И. Герасименко и специалистом администрации Мухена Бондаренко Т. А., которая засвидетельствовала, что “подпись Копытова Е. В. сделана в моем присутствии”. Замечу, кстати, что подобное заявление и от мамы Евгения имеется - 10.01.97 она написала: “Против продажи квартиры не имею ничего”. И специалист Бондаренко заверила подлинность подписи, сделанной “в ее присутствии”.

Евгений очень удивился: и почерк не его, и не мог он подписывать что-либо в январе 97-го в Мухене, поскольку учился в это время в ПТУ в Новой Каховке Херсонской области. Да и мама с двумя его младшими братьями там же жила. И специалист Бондаренко к ним на Украину из Мухена точно не прилетала.

Впрочем, мама тут не при делах - в списке хозяев приватизированной квартиры ее не было. А вот дети - хозяева.

Евгений обратился в Мухенскую администрацию с просьбой дать официальный ответ: обращался ли он или его близкие родственники в указанное время за заверением заявлений; если нет, то кто обращался за заверением этих заявлений; заверялись ли в указанное время копии свидетельств о рождении его и младших братьев, если да, то когда и кем?

Насчет свидетельств Евгений не случайно поинтересовался. В копии свидетельства о рождении его брата Тимура, заверенной печатью райотдела образования, дата выдачи - 20.02.84, серия II-КГ № 340090, запись № 11. А в оригинале - 22.02.84; IV-КИ № 310053; запись № 9. Нестыковочка.

Понял Евгений, что дело тут нечисто, и подал иск в районный суд с просьбой признать сделку купли-продажи незаконной - поскольку права несовершеннолетних (на время продажи) владельцев нарушены, старой квартиры они лишились, другой жилплощади не имеют и сейчас вынуждены снимать жилье.

Ответчиками Евгений просил признать П. Шохову, продавшую квартиру по доверенности, выданной отцом-Копытовым, и Л. Васильеву, которая на основании доверенности районо дала “от имени детей” согласие на продажу.

Как вы считаете, прав Евгений? Если бы дети не на Украине у бабушки жили, а в своей мухенской квартире, вряд ли они согласились бы лишиться крыши над головой. Пусть папа-пьяница ищет другой способ долги отдавать. И закон стопроцентно был бы на их стороне.

В общем, районный суд иск принял и 7 февраля нынешнего года рассмотрел гражданское дело по нему. Заслушав стороны и свидетелей, суд пришел к следующему: “Установлено, что при оформлении договора купли-продажи квартиры было допущено нарушение: заявление и подпись истца по делу, в то время несовершеннолетнего Копытова Евгения Валерьевича, была выполнена не им, а другим лицом, установить которое в судебном заседании не представилось возможным. Данное обстоятельство не может рассматриваться судом как безусловное основание для признания договора купли-продажи квартиры недействительным. Критерием оценки является действительное нарушение интересов несовершеннолетних и в чем это нарушение выразилось…”

На мой дилетантский взгляд, “действительное нарушение” выразилось в том, что трое несовершеннолетних детей лишились принадлежащей им (вместе с отцом) приватизированной квартиры, что стало возможным благодаря подделке документов. Но я, понятно, не юрист. Однако и профессионал, судья Сушицкая, видимо, понимала, что основание, пусть и не “безусловное”, для удовлетворения иска имеется. Подлог-то судом признан. И предложила заменить ответчика по делу - с Шоховой на папу-Копытова.

Ведь именно папа-Копытов - владелец (точнее, если иметь в виду детей, совладелец) квартиры. А Шохова - всего лишь доверенное лицо, которое помогло папе продать жилье. Значит, Копытов-старший и есть “надлежащий ответчик”. Он нарушил права детей, к нему и нужно предъявлять иск.

На мой взгляд, это логично. И Шохова с предложением суда согласилась. А Евгений Копытов - нет. Потому что где тот папа, одному богу известно. Ну, на “нет” и суда нет. И высокий районный суд решил: “Копытову Евгению Валерьевичу в иске к Шоховой о признании незаконным договора купли-продажи отказать”.

Вот такую заморочку устроил папа-предприниматель. С какой стороны ни посмотри - кто-нибудь безвинно пострадает. Отказали в иске - дети обижены. А если бы удовлетворили? Новым владельцам квартиры, которые ее честно купили, надо жилье освобождать и деньги назад получить. Кто их должен отдать? Шохова. А ей кто копытовский долг вернет?

Ладно, пусть по закону надлежащий ответчик - Копытов-старший. По некоторым сведениям, он обитает ныне где-то на Украине, и если подключить Интерпол, можно его найти и вчинить иск.

Но есть в этом деле один момент, который лично меня сильно заинтересовал. А именно - признанный судом факт подлога, совершенный “лицом, установить которое не представилось возможным”. В ходе судебного заседания - согласен. А вообще?

Интересно было бы послушать, например, специалиста мухенской администрации И. Герасименко, заверившую подписи Евгения Копытова и его мамы “в их присутствии”. Да и сотрудник районо Л. Васильева тоже могла бы ситуацию прояснить. Как ни крути, а использование подложных документов при продаже квартиры вполне определенно тянет на статью 159 УК РФ - “Мошенничество”. Причем “совершенное группой лиц по предварительному сговору”.

Но это, как говорится, задачка для компетентных органов. Вполне, кстати, в отличие от квартирной заморочки, решаемая.

Юрий Шмаков

Источник: Молодой Дальневосточник